Капитанские дочки ГИТИСа. (Александр МАЛНАЧ).

Накануне Дня Победы в рижском Доме Москвы в рамках фестиваля STANISLAVSKY.LV был показан дипломный спектакль IV (выпускного) актёрского курса эстрадного факультета ГИТИСа (мастерская Михаила Борисова) «Капитанская дочка» по одноименной повести А. С. Пушкина. Постановка, заслуживающая внимания не только зрителей.

С давних пор неизменно назначение театра: развлекая, поучать; поучая, развлекать. В русле этой просветительской традиции, как можно думать после просмотра спектакля «Капитанская дочка» в исполнении студентов ГИТИСа, работает крупнейший театральный вуз Европы. И это не может не радовать, ибо, как и сто, двести, триста лет назад, общество нуждается в воспитании и воспитателях.

Эта простая истина не может не овладеть умом, всякого, кто жил и мыслил, ибо любые другие способы исправления рода человеческого, влекут за собою потоки слёз и крови, как это и стремился показать Пушкин, публикуя свою «Капитанскую дочку», которая в известной мере явилась его политическим и нравственным завещанием. Александр Сергеевич мог себе позволить позу моралиста.

Здесь не место анализировать сочинение Пушкина, инсценировку которого осуществили студенты ГИТИСа. Приведём только три важнейших положения, сформулированных автором «Капитанской дочки» от имени Петра Андреевича Гринёва.

«Молодой человек! если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений».

«Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка».

«Кто бывал в моём положении, тот и без того меня поймёт, – кто не бывал, о том только могу пожалеть и советовать, пока ещё время не ушло, влюбиться и получить от родителей благословение».

Вот три заповеди, иллюстрацией коих служит «Капитансая дочка» – книга на столе и спектакль на подмостках. В последнем сохранена не только буква, но что ещё важней и дороже – дух этого выдающегося произведения русской словесности.

Четвёртая заповедь – береги честь смолоду – вынесена Пушкиным в эпиграф не ради красного словца. Как надлежит эпиграфу, она освещает всё содержание, все характеры повести и её сценического воплощения. «Служи верно, кому присягнёшь», - напутствует Гринёв-старший сына и читателя вместе с ним.

Спектакль понравился, зацепил. Не смутило даже то, что роль Пугачёва отдана студентке. Ход более вынужденный, нежели концептуальный, хотя и с концептуальной точки зрения отнюдь не проигрышный. В силу превратностей студенческой жизни на курсе осталось всего три юноши. Один из них играет две роли – Савельича и капитана Миронова, но выкрутиться с Пугачёвым, очевидно, не было никакой возможности: Гринёв и Швабрин появляются на сцене одновременно с «супостатом». Вот его и играет барышня.

Не скажу, что играет она Пугачёва превосходно, не скажу, что мужской, и паче того казацкий характер удался ей вполне, но что-то самозванное в этом было. И это главное. Опять же природа симпатии, если не сказать, влечения Пугачёва к Гринёву (только ли в благодарности тут дело?) получила дополнительное подкрепление.

Сам Пушкин не однажды отмечает привлекательность Пугачёва. «Лицо его имело выражение довольно приятное, но и плутовское». В другом месте: «Черты лица его правильные и довольно приятные, не изъявляли ничего свирепого». Особо Пушкин выделяет «сверкающие глаза» самозванца: «живые большие глаза так и бегали»; и в другой раз: «Пугачёв смотрел на меня пристально, изредка прищуривая левый глаз с удивительным выражением плутовства и насмешливости».

К чему такие подробности? А к тому, что та же без пяти минут актриса, глаза которой и замечаешь прежде всего, играет Екатерину II и делает это довольно убедительно. Помимо дефицита актёрской рабочей силы, виной тому сам Пушкин. Автор исподволь, но достаточно внятно ставит Пугачёва и Екатерину на одну доску.

«Дама пристально на неё (Машу Миронову – А. М.) смотрела. [...] Лицо её, полное и румяное, выражало важность и спокойствие, а голубые глаза и лёгкая улыбка имели прелесть неизъяснимую». И Пугачёв, и Екатерина люди «лет сорока». При знакомстве с Пугачёвым Гринёв не знал, что имеет дело с «государем», а Маша не догадывалась, что беседует с государыней. Оба государя (мужицкий и дворянский) оказывают покровительство главным героям и оба – самозванцы. Так что с тем же правом, но не обязательно успехом, эти две роли можно доверить актёру. Концепция будет выдержана до конца, как на том знаменитом портрете, на котором Пугачёв писан поверх своей «жены».

Однако в повести имеется третий самозванец – Швабрин. Вот этот, кругом узурпатор. Первым двум Пушкин так или иначе сочувствует, третьего – презирает. Самозванцы «снизу» и «сверху» соединяют то, что Швабрин всеми средствами пытается разъединить и разрушить – любовь.

Я то держусь той мысли, что ничто швабринское Пушкину не было чуждо, что Швабрина, как и Гринёва, как и всех являющихся у него в произведениях самозванцев, он писал с себя. Тем напряжённее, тем достовернее выходит противостояние этих двух его антагонистических «я», столь убедительно представленное на сцене Василием Копейкиным (Гринёв) и Романом Гамадиевым (Швабрин). Они же (по-видимому, друзья по жизни) взяли на себя ответственность за саму постановку.

В ней много интересных решений. Буран-вентилятор, следы которого в виде мелко нарезанной бумаги – их время от времени сметают с различных поверхностей – до самой последней сцены напоминают о судьбоносной для главного героя встрече в заснеженной степи. Телега о четырёх колесах, которая служит и кибиткой, и столом, и кроватью, а могла бы послужить и лобным местом, если бы авторы спектакля не купировали сцену казни (я, признаться, очень ждал этой сцены). Красные нити-сети, в которые, войдя в гостеприимный дом капитана Миронова, тут же попался Петруша Гринёв и которые так безжалостно режет Швабрин. Виселица и способ повешения капитана Миронова – всё торжество театральной условности.

Отлично задуманные и хорошо поставленные сцены сна и осады крепости, когда, как это и случается в жизни, сон перекликается с явью и только явью окончательно разъясняется. Вообще-то, авторы спектакля проявили к пушкинскому тексту уважение. Но сцену приступа они развили и несколько расширили таким образом, что та стала едва ли не центральной в спектакле. Никита Осипов, игравший капитана Миронова, именно в этой сцене показал себя с наилучшей стороны. «Не отдадим крепость самозванцу!». В нынешних условиях, да в канун Дня Победы, этот призыв звучал не только героически, но и символически и, думаю, сильно подействовал на зрителей.

По вышеуказанной причине, Машу Миронову играли по очереди шесть девушек, что не разрушало целостности образа (многими этот фокус был замечен только к концу представления), но, конечно, привносило свои нюансы. Может быть, именно в сценах с Машей Гринёв-Копейкин был трогательнее всего, во всяком случае, именно они остались в памяти. В целом он был хорош и был бы ещё лучше, если бы не запинался в самых патетических местах. Кстати, качеством, даже скорее темпом читки остался я не вполне доволен. Торопиться то было точно некуда.

Не только Машу, но и её мать, супругу капитана Миронова, девушки играли по очереди (здесь уже можно было заметить уклоны в разнообразную характерность) и все вместе: солдат и казаков. Настоящие "А зори здесь тихие". Запомнились и попадья с девкой Палашкой.

Упоминания достойна самоотдача Швабрина-Гамадиева (считай, единственный отрицательный персонаж), которого к тому же лишили очной ставки с Гринёвым, не дав тем самым довершить образ законченного негодяя. Необъяснённой, таким образом, осталась и причина ареста самого Гринёва. Лишь намеченной оказалась важная у Пушкина линия противопоставления русской отеческой традиции и пришлой, французской. Впервые появляясь на страницах повести, Швабрин приветствует Гринёва по-французски, даёт тому французские книги и насвистывает французскую арию, задумавшись об измене присяге. Но попробуй, протащи все эти намёки и полунамёки на сцену.

Есть ведь и иные способы изобразительности. Например, народные песни, которых много было в спектакле, а лучшая прозвучала в финале, очень грустная, на контрасте со счастливым концом, и потому проникновенная. Материал подбирали сами участники постановки (всё-таки эстрадный факультет), а за авторским благословением дело не стало. Добрая половина отобранных Пушкиным эпиграфов к главам повести были взяты им из народных и солдатских песен.

И если пушкинскую «Капитанскую дочку» отличает сочетание лаконичности и полноты изложения, правдивости и занимательности сюжета, простоты и выразительности художественных образов, то теми же достоинствами наделён и спектакль, показанный студентами IV курса ГИТИСа.

Увы, уроки Пушкина не были нами своевременно выучены. Но мне хочется верить, что новое поколение российских актёров достаточно хорошо и правильно воспитано, чтобы самим выступить в роли наших воспитателей. Надеюсь, их не станут раздевать донага, как это ещё принято иногда на российском театре. А ежели кто попробует, то услышит ответ в духе Маши Мироновой: «Я лучше решилась умереть, и умру, если меня не избавят».

FMS

Воин

Трибуна

Русский союз Латвии: правительство Кучинскиса возобновило войну против русских Латвии. (BaltNews.lv, 11.08.2017.)
далее

«Русская вошь» Шноре: русофобы в Латвии действуют под прикрытием спецслужб. (Александр МАЛНАЧ, портал «Ритм Евразии», 12.07.2017)
далее

Ректор ГИТИСа Григорий Заславский о жадинах, хвастунах и дураках. (Александр МАЛНАЧ)
далее

Вышла книга «Невидимая крепость русской общественной самоорганизации»
далее

Подводя некоторые итоги (Татьяна Фаворская).
далее

«Русским Латвии стеклянный потолок не дает достучаться до небес» ( Андрей Солопенко, портал RuBaltic.Ru, 24.02.2017.)
далее

Кто угрожает безопасности Латвии? Мнения русских и латышей. (Андрей Солопенко, BaltNews, 21.02.2017)
далее

Русские вопросы есть кому поднять. (Николай Кабанов, газета "Вести Сегодня", 18.01.2017.)
далее

Отчетно-выборная конференция Русского общества в Латвии
далее

В Риге создается «Родительский клуб», при Русском Обществе в Латвии.
далее