Эксперт: «Народу Латвии впрыснули антибиотики, но забыли покормить» (Андрей Солопенко, портал BaltNews.lv, 17.06.2016)

В Риге прошла презентация книги, посвящённой анализу экономического кризиса 2008-2010 года. Портал BaltNews.lv встретился с главным редактором этой книги профессором Сергеем Круком, который рассказал, что думает население о выходе Латвии из кризиса и можно ли это назвать «историей успеха», в чём пытаются нас уверить представители правящей элиты.

- Профессор Крук, говоря о недавно вышедшей книге «Экономический кризис в Латвии: послевкусие истории успеха», скажите, пожалуйста, какую цель преследовал коллектив учёных, публикуя это исследование и каковы его главные результаты?
— Цель простая, рассмотреть, как оценивают преодоление кризиса обычные жители Латвии. Ведь, когда мы начинали исследование, не было никаких публикаций на эту тему, да и сейчас их особо нет. Говоря о кризисе, в основном упоминается книга Домбровскиса и Ослунда «Как Латвия преодолела финансовый кризис», но там этот процесс рассматривается преимущественно со стороны элиты. Так что цель чисто академическая. И что интересно — результаты, к которым мы пришли во многом не соответствуют тем ожиданиям и представлениям, которые мы имели, начиная это исследование. 

Мы предполагали, что кризис — вещь необходимая, приводящая к определённой перетряске — отбрасывается ненужное и внедряются новые решения, проводятся структурные реформы. Перефразируя Илью Пригожина — из хаоса вытекает порядок. А на индивидуальном уровне, когда происходит кризис в экономике, человек находит другую сферу, которая может принести ему прибыль. То есть кризис также даёт и положительный эффект. К сожалению, вот этого как раз и не произошло, наоборот, стало ещё хуже.
Если же останавливаться на результатах более подробно, то первое — для многих людей это был очень глубокий кризис.
Кризис затронул около 80% респондентов, а 28% населения кризис затронул очень сильно.

Второе, жители страны разуверились в способности государства оказать им помощь. Большинство говорило, что ни на кого нельзя рассчитывать, кроме себя и своей семьи. Очень мало людей получили помощь неправительственных организаций, в том числе и церкви или каких-то государственных организаций.

Здесь, самое любопытное, что созданные государством институты, которые должны были помогать безработным — они как раз не работали. Те, кому должна была быть адресована помощь, говорили, что вряд ли воспользовались бы их услугами. В свою очередь, те, кто создавали эти учреждения — начальство или люди, работающие в общественном секторе, которым в целом были не нужны их услуги, наоборот, знали об их существовании и положительно оценивали их работу. То есть те, кто их создавали — они информированы и с ними всё в порядке, а те, для кого создавалось — не знали и соответственно не пользовались предоставляемыми услугами.

- Известно, что в рамках исследования, проводился социологический опрос. Можете ли Вы сказать, есть ли различия в отношении к кризису среди разных групп, например в том же этнокультурном разрезе между латышами и русскоязычными жителями Латвии?
— Как раз нет. Как одни, так и другие по большей части государственники, социалисты, желающие, чтобы государство больше вмешивалось в экономику, помогало, поддерживало социальную сферу, и никакие они не либералы и не рыночники.

Отличие состоит в отношении к символам. Для латышей важны такие понятия как психологическое уважение к флагу или чувство принадлежности к государству. То есть понятия, описываемые словами, но которые никак не операционализируемы, не измеряемы. Например, латыши говорят о чувстве принадлежности к государству, но в чём оно проявляется и как его измерить непонятно.
- Одна из стратегий выхода из кризиса для населения была эмиграция — многие жители Латвии как раз же в этот период массово уезжали из страны. Как это соотносится с чувством принадлежности к государству?
— Этот критерий выдвигается против русских. По отношению к латышам здесь никакой проблемы нет. На лицо явная программа двойных стандартов, что хорошо заметно по интервью с политиками. Например, в бытность Лаймдоты Страуюмы премьер-министром, в декабре позапрошлого года, давая интервью на латышском языке, о русских Латвии она говорила одно, а спустя пару недель, общаясь с русскими журналистами — прямо противоположное. 
Здесь совершенно нельзя оперировать какими бы то ни было экономическими терминами. И даже многие латышские коллеги это воспринимают в штыки. Ведь, как мы знаем, у нас не экономика поддерживает государство, а культурные или витальные критерии.

- Вы хотите сказать, что и в академической среде, существуют эти двойные стандарты?
— Да, они существуют. В книге я несколько рассматривал и предыдущие исследования, так во многих социально-гуманитарных исследованиях латышских авторов, доминирует концепция национальной идентичности. Всё подтягивается под неё, и все проблемы рассматриваются сквозь призму национальной идентичности.
Если констатируется какая-либо экономическая, политическая или транспортная проблема, то результат — нет национальной идентичности. Ну, а у кого её нет — естественно у русских. Так называемый лингвокультурный раскол.

И ни один из наших теоретиков не предложил какой-либо теоретической концепции, что же этот раскол означает. Ведь для Латвии это особенно интересно, так как в стране очень много смешанных семей и где же этот раскол происходит? К сожалению, этот вопрос до сих пор остаётся без ответа.

- Так может эта демонизация русских, происходит специально, вот, например, когда в эфире телеканала LNT выступал генерал Раймонд Граубе, на протяжении всего его выступления в углу экрана стоял баннер «НАТО: Российская агрессия и её последствия»?
— Я бы всё же защитил наше телевидение. Новостники пользуются информацией из LETA, а это всё же пресс-релиз, который под видом новостей поступил в СМИ. 
Вообще могу сказать, что проводился опрос как за год до украинских событий, так и перед выборам, когда эта тема была одной из основных, и на межэтнические отношения она никак не повлияла. В книге я привожу данные, что главное напряжение, по мнению респондентов, проходит между правящей элитой и населением, богатыми и бедными, руководителями и работниками.

В свою очередь напряжение между латышами и русскими оно есть, но не такое большое, как многим кажется, или как кто-то хотел бы представить.
- Возвращаясь к книге, с точки зрения исследователей была ли Латвия подготовлена к кризису, пыталась ли она смягчить его последствия для наиболее пострадавших слоёв населения?

— Здесь мы опять упираемся в кризис идентичности — кто же мы либеральная или социальная страна. Например, одна из авторов — Инна Довладбекова — пишет, что проводимая политика экономически не либеральная и не кейнсианская — не социальная. Нельзя одновременно сокращать социальные расходы и в то же время поднимать налоги. Нужно делать одно из двух — или помогать бедным, или бизнесу, а у нас не было ни того, ни другого.
Вообще наши социологи пишут в книге о новом «потерянном поколении». Ведь если раньше по статистике в группе риска у черты бедности были в основном люди пенсионного возраста, то теперь — это молодые люди, у которых вся жизнь впереди. Именно они будут потом строить Латвию, и вопрос как, если они уже в самом начале их самостоятельного пути пережили такую травму, которая в их памяти останется надолго и обязательно будет влиять на их действия и поступки в дальнейшем.
Говоря же о готовности государства, следует признать — там был полный хаос.

Я как раз писал об этом. У нас во главе была либеральная партия, а либерализм подразумевает автономию индивида, когда государство минимально вмешивается в деятельность предпринимательства. Либеральная экономика не может существовать без взаимодействия индивидов на уровне управления. В свою очередь, что было сделано у нас, это никакой не либерализм, а советские методы в худшем их проявлении.
Правительство лучше знает, что надо делать, а население Латвии ничего не понимает, и нет нужды объяснять обществу, почему мы решили делать так, а не иначе. В чём как раз и заключается парадокс — «Единство» создавали люди, происходящие из либеральных стран и учившиеся в западных университетах, но используемые ими методы полностью отличаются от либерализма.

Также, не стоит забывать, что используемые методы жёсткой экономии, дают лишь кратковременную стабилизацию, которую потом нужно усилить реформами. Жёсткая экономическая политика, как горькое лекарство — оно помогает покончить с болезнью, но полное выздоровление требует терапевтического реабилитационного курса. В свою очередь неудачные попытки реформировать высшее образование в 2012-2013 годах, провал цифровых проектов «э-здоровье» и «э-школа», иллюстрирует неспособность государственной бюрократии проводить реформы.

Столкнувшись с новыми проблемами в экономике в 2015 году, правительство возвратилось к риторике тяжёлых кризисных лет. Так что, продолжая сравнение с медициной, нужно признать, что правительство Латвии щедро впрыснуло антибиотики, но забыло пациента покормить.

- То есть, на Ваш взгляд, кризис не закончился и «истории успеха» не было?
— Конечно, не закончился. Нельзя думать, что если удалось худо-бедно свести балансовые счета, то всё хорошо. У нас же осталось масса нерешённых проблем, которые всё тормозят. У нас масса нормативных актов, которые дают противоречивые сигналы, и ты не можешь действовать, не нарушая их. Также нет никаких подвижек и фактов, которые позволили бы сказать, что кто-то в правительстве хотя бы думает о необходимости проведения реформ.

Как нам в интервью говорили многие бизнесмены, у нас невозможно разрешить оперативные вопросы в госструктурах, потому что никто не хочет брать на себя ответственность. Нормативные акты так написаны, что их надо интерпретировать. В свою очередь бюрократы не могут понять, что если бизнесмен это сделает, то будут рабочие места. Но у бюрократа другой критерий — как бы чего не вышло, а это проблема и пока она не будет решена, ни о каком выходе из кризиса говорить не возможно.
И да, никакой «истории успеха» нет.

Если же называть «историей успеха» то, что Домбровскису удалось провести жёсткую экономическую политику без волнений, то на это у нас была Полиция безопасности. И сейчас мы видим, как трясут профсоюз врачей, вызывая его председателя Валдиса Кериса на допросы. 
Население же выбрало другую тактику, бегство из страны — в Ирландии друзья и родственники есть, если что помогут. Для тех, кто остался — грибы, да ягоды в лесу растут. Также народ стал просто убегать от реальности в социальные сети — мы четвёртые в ЕС по использованию социальных сетей.

- На презентации книги присутствовал также и экс-премьер Ивар Годманис, который судя по вашим комментариям в Facebook, совершенно не согласился с выводами экспертов по поводу того, как нужно было действовать правительству?
— Да, но самое интересное, что аргументы в свою пользу он не приводил, мотивируя тем, что было много секретных заседаний и секретных требований, о которых он не может распространяться, и всё было гораздо сложнее, чем мы думаем. Это тоже огромный парадокс и нарушение процедуры. Нельзя решать проблему, говоря, у меня есть секретные данные, которыми я не могу поделиться и поэтому действовать нужно только так, а не иначе. 

Я гарантирую, что таких требований не было, а если и были какие-то предложения, о чём говорил Годманис, то на это и существуют переговоры, где нужно защищать интересы своей страны. Тогда как у нас не глядя, подписываются под всеми предложениями. Об этом же постоянно говорят наши европейские партнёры — Латвия в Брюсселе никогда не защищает свои интересы, её представители сидят на дискуссиях, скрестив руки, ничего не записывая и со всем соглашаясь. Поэтому если и выдвигались какие-то предложения, то это совсем не значит, что это был ультиматум, который нужно было обязательно выполнять.

Я бы сказал, что выступление Годманиса — это диагноз. И многие проблемы государства проистекают как раз из этого — из секретности, принятия решений без обсуждения и "держания" общества за дураков, которые сами и спровоцировали кризис.

Оригинал статьи: http://baltnews.lv/Interview/20160617/1016736639.html

FMS

Воин

Трибуна

Латвия: политическая педофилия с геополитическим оттенком. Александр Малнач (29.10.2017., портал Ритм Евразии)
далее

В помощь вступающим в Русское Общество.
далее

Человек гражданского общества. (Наталия Лебедева, газета "Сегодня", 12.10.2017.)
далее

Татьяна Фаворская: Без русских школ русская община Латвии будет деградировать. (Александр Малнач, портал Baltnews, 12.10.2017.)
далее

За детей неграждан отомстят всем русским детям Латвии. (Александр Малнач, портал Ритм Евразии, 06.10.2017.)
далее

Украина учится у Латвии борьбе с образованием на русском языке (Дмитрий Ермолаев, портал ru.sputniknewslv , 13.09.2017.)
далее

Татьяна Фаворская: «Большинство уехавших учиться в Россию, в Латвию не возвращаются». (Андрей Солопенко, RuBaltic.ru , 01.09.2017.)
далее

В вуз или ПТУ: шансы русских школьников на бесплатное высшее. (Sputnik, Андрей Солопенко, 21.08.2017.)
далее

Русский союз Латвии: правительство Кучинскиса возобновило войну против русских Латвии. (BaltNews.lv, 11.08.2017.)
далее

«Русская вошь» Шноре: русофобы в Латвии действуют под прикрытием спецслужб. (Александр МАЛНАЧ, портал «Ритм Евразии», 12.07.2017)
далее