Как в Латвийской Национальной опере обратились к «Фаусту», а поклонились Мефистофелю. (Александр МАЛНАЧ).

Премьера оперы Шарля Гуно «Фауст» в Латвийской Национальной опере (ЛНО) 30-го сентября 2016г. свидетельствует – главный театр страны дорос до большого стиля. Удачные постановки в новом тысячелетии случались и прежде, но, пожалуй, ни одна из них не обладала такой поражающей силой, как нынешний «Фауст». Просто дьявольщина какая-то.

Трудно сказать однозначно, кто в этой тёмной истории больше интересовал обращавшихся к ней драматургов и композиторов, учёный доктор Фауст или попавший к нему в кабалу Мефистофель? «Так бесконечно обаянье зла...», - ещё Шекспир заметил.

Но нас интересуют только Гёте и Гуно, авторы литературного источника и вспоенной им замечательной оперы. Вне всякого сомненья, Гёте симпатизировал Мефистофелю в той же степени, что и Фаусту, и не без веской причины.

Гёте прожил долгую жизнь и научился ладить с собственной тенью. Ведь сатанинское начало присутствует в человеке наряду с божественным, и каждый из нас оказывается театром их перманентного взаимодействия и противоборства. В любом индивиде эти два начала проявляются особенным образом, и от того, как именно они проявляют себя, зависит не только характер, но и исход битвы; грубо говоря: спасён или осуждён человек. И не имеет никакого значения, верит ли он в жизнь вечную или нет.

Фауст и Мефистофель – две стороны натуры самого Гёте. Их обоих он писал с себя. Я не верю в возможность существования иного, постороннего по отношению к автору, материала для подобного рода поэтических штудий. Так вот, оба они – Фауст Гёте и Мефистофель Гёте – по-гётевски умны и скептичны, но Фауст ещё не утратил веры в человека и человечество, а Мефистофель разуверился и в том, и в другом. И у обоих есть на то основания.

Выведенное из опыта мировоззрение Мефистофеля кажется более реалистичным, поэтому он увереннее в суждениях и успешнее в действии, чем Фауст. Ну, кто же не согласится с афоризмами Мефистофеля? Он – прекрасный практик. И Гёте-Мефистофель весьма преуспел в реальной жизни, став царедворцем, достигнув всех мыслимых в то время наград и почестей. Но человечество помнит и чтит Гёте-Фауста. Тем самым, вопреки всему, что твердит рассудок о правоте Мефистофиля, свидетельствуя о его поражении.

И опера Шарля Гуно остаётся верна своему первоисточнику – первой части «Фауста» Гёте. Французские либреттисты Жюль Барбье и Мишель Карре не во всём буквально следовали оригиналу, опустив многие, подчас очень важные частности (а как же без этого?), но главная идея осталась в неприкосновенности. Напротив, постановка ЛНО, следуя букве, то есть, ноте сочинения Гуно, извратила её дух. И это тем более обидно, что наша опера давно уже не видела спектакля столь грандиозного.

Чем он берёт? Прежде всего, прекрасным сочетанием, можно сказать, единством музыкального и сценического решения. Ведь если правду говорят, что архитектура – это застывшая музыка, то сценическая конструкция, созданная воображением Кристапа Скулте воплощает в себе формы именно музыки Шарля Гуно к опере «Фауст», какой она возникает перед нами в процессе представления.

Оркестр под управлением маэстро Тадеуша Войцеховского показался безупречным с первых тактов увертюры до последнего вздоха органа. Музыканты были охвачены каким-то особым вдохновением, передававшимся и певцам, и зрителям. Музыка лилась свободно и звучала мощно, без оглядки на вокальные возможности исполнителей. Не было нужды оглядываться. Солисты оказались на высоте стоявших перед ними вокальных задач.

Партии старого и молодого Фауста доверили двум певцам. Мы немного волновались за Олега Орлова, но тот удивил всех, и, когда вместо него запел омоложённый Фауст (Валентин Дитюк), сравнение оказалось не в пользу последнего. Показалось, что Фауст постарел, а не помолодел. Впрочем, Дитюк на протяжении всего спектакля держал планку, опять же её не перепрыгивая. К тому же украинскому тенору явно мешало расхождение музыкальной и режиссёрской характеристик Фауста, но об этом ниже.

Маргарита Вилсоне в партии Маргариты показала высокий уровень вокального мастерства, приобретённого за границей. Жаль что такие солистки лишь гостят на отечественной сцене, а не являются её резидентами. Любовный дуэт Маргарита и Фауст спели волшебно. Но и воплощению образа Маргариты повредило режиссёрское прочтение «Фауста».

Вокально убедителен был Валдис Янсонс в партии Валентина, но и он, к сожалению, гость на нашей сцене. Прекрасным голосом обладает и хорошо им владеет Лаура Грецка, но пока она поёт только меццовые партии второго плана, хотя её голос – сопрано, что она с блеском и продемонстрировала в роли Зибеля. Рихард Мачановский (Вагнер) и Кристина Задовска (Марта) привычно справились со своими партиями.

Но над всеми участниками спектакля парил в прямом и переносном смысле Мефистофель в исполнении Андреаса Бауэра, солиста Франкфуртской оперы. Он пел громко, напористо и в сочетании с актёрской харизмой, перед проявлениями которой в режиссёрской концепции Аика Карапетяна открылся широкий простор, это обеспечило ему несомненное первенство. Бауэр-Мефистофель с наслаждением царствовал на сцене ЛНО. И не случайно, выйдя на поклон, режиссёр преклонил перед ним колено. Разве что благословения не испросил.

Этот многозначительный жест, как и то, что за ним стояло, становится непреодолимой преградой к тому, чтобы признать «Фауста» ЛНО безусловным шедевром. А ведь по ряду параметров этот спектакль таковым является. Возьмём сценографию.

Как только открывается занавес и взору предстаёт выведенная полукругом и вздымающаяся во всю высоту сцены трёхъярусная конструкция из стрельчатых арок, понимаешь – ничего проще, яснее и эффектнее тут не придумаешь. И идея прикрыть сцену полупрозрачным занавесом с нанесённым поверх экспрессивным рисунком, в котором узнаётся первоначальный эскиз этой декорации, мне показалась очень уместной. Так замыкается этот круг-колизей, на арене которого и будет происходить битва за души Фауста, Маргариты и всех нас.

Верным отличием хорошей сценографии является удобство декораций, их соответствие меняющимся условиям действия. Творение Скулте поистине универсально и без натяжек подходит, без задержки используется в любом эпизоде оперы. Здесь вам и кабинет учёного, и крепостная стена, и крытые галереи, и окна домов, выходящие в уютный садик, и величественные своды храма, и мрачная тюремная камера. Довольно переменить освещение, вид задника или привести в действие поворотный круг. Само совершенство.

А эти замечательные, созданные Артисом Дзерве видеопроекции, которые служат то фоном, но фоном не безучастным, а определяющим (вместе с музыкой) эмоциональную атмосферу происходящего, то волшебным фонарём, отображающим действие сил и чувств сверхъестественных, но вполне реальных в этой фантастической истории.

А свет? Правда, дьявол не должен отбрасывать тени, которая, увы, повсюду волочится за Мефистофелем, какой бы облик тот не принимал. Но тут уж, по-видимому, бессилен даже американец AJ Weissbard. С другой стороны, прожектора в финале ход яркий, но не вполне оригинальный и далеко неоднозначный в истолковании. Если эдак прослеживается траектория вознесения души Маргариты, то почему её путь заканчивается у ног Мефистофеля, стоящего в позе Христа Риодежанейрского? Сомнительно.

Не назову удачными костюмы (Кристина Патернак) и хореографию (Линда Миля), но здесь я склонен видеть злую волю режиссёра, поскольку сомневаться в потенциале одной и другой не приходится: за плечами первой немало удачных работ (в том же «Севильском цирюльнике», с тем же Карапетяном); на счету второй – умопомрачительные танцы духов в «Макбете», последней премьере прошлого сезона. Итак, режиссура.

У победы, как известно, много отцов. Новый спектакль ЛНО – большая удача, но чья именно? Чей вклад в успех постановки оказался решающим?

«Я хочу продолжить развитие того, что у меня было в «Севильском цирюльнике», где герои выглядели словно куколки. И здесь мы идём в ту сторону, где герои как куколки», - сказал Аик Карапетян перед премьерой.

И в этой режиссёрской установке, на мой взгляд, заложен один из пороков спектакля, а именно тотальное несоответствие костюмов и образов героев их внутреннему характеру. Здесь царит ещё большая эклектика, чем в «Севильском цирюльнике». Но то, что годится, хотя и с оговорками, для комической оперы, совершенно не работает в такой опере, как «Фауст». Точнее работает, но исключительно на снижение трагедийного пафоса и дискредитацию всего, что в ней ни есть героического. Думаю, режиссёр сознательно пошёл по пути профанации и выхолащивания идейного содержания этого незаурядного произведения.

«Никакой глубоко интеллектуальной мысли я туда не вкладывал, поскольку в либретто ничего интеллектуального нет», - заявил Карапетян. И в итоге последовал совету Директора из Театрального вступления к «Фаусту»: «Избытком мысли поразить нельзя, так удивите недостатком связи».

Старый Фауст у Карапетяна смешон в своих широких штанах и дряблых накладных телесах. Молодой Фауст смешон и жалок в тех же широких штанах и парике а ля Красная Королева из «Алисы в стране чудес» Тима Бёртона. В бёртоновской эстетике выполнены костюмы едва ли не всех персонажей. И грим на них тоже наложен по-бёртоновски. И движения им предписаны в духе театра марионеток. А солдаты так вообще напоминают увеличенных тараканов из «Суини Тодд» того же Бёртона.

Обезличены все, кроме Зибеля, Марты, Маргариты и, конечно же, Мефистофеля. Даже Валентин почти не выделяется на фоне массовки – огромный такой таракан в парике тоже а ля Красная Королева. Выходит, Карапетян третирует именно героев-мужчин? Зибель не в счёт, это женская партия. И Мефистофель не совсем мужчина, а точнее, совсем не мужчина.

Это тоже старая песенка Карапетяна. У него ведь даже жовиальный Фигаро во втором действии оперы Россини в женском прикиде выходит. Карапетян сказал: «Хочу продолжить развитие того, что у меня было в “Севильском цирюльнике”». И продолжил, и развил. Во втором действии Мефистофель выходит на сцену в женском наряде. У Фигаро не хватало одного рукава. Мефистофель обнажил обе руки и плечи.

Вообще-то карапетяновский Мефистовель подозрительно смахивает на Волан-де-Морта, только с носом. Это осталось. А те, кто постарше, узнали в Мефистофеле Фантомаса. В женском платье он вообще напомнил мне режиссёра-гомосексуалиста, к которому обращаются незадачливые герои американской комедии «Продюсеры». Это к вопросу о заимствованиях. Впрочем, не криминал.

«Везде Мефистофиль одинаковый – такой лукавый джек, который ходит и высмеивает всех подряд. В нашем случае – это будет образ без образа, всё время меняющий свой облик. У нашего Мефистофеля не будет какого-то одного образа и характера. Такое новшество», - предупреждал Карапетян.

Но мы живём в эпоху, когда почти любое новшество на поверку оказывается заимствованием. Однако в интерпретации Карапетяна, по его словам, «Мефистофель является искаженным отражением Маргариты». Почему не Фауста, чьи желания тот исполняет? Надо ли это понимать так, что режиссёр разделяет патриархальный взгляд на женщину как на виновницу грехопадения и вообще сосуд сатаны? Не знаю, гадать не буду. Но выходит скверно.

Конечно, у Маргариты, как и у любого из нас есть своя тень. И Мефистофель играет на слабостях её души. Но он не может предвидеть, что, кроме слабостей, у Маргариты, как и у Фауста, имеется совесть и ещё что-то очень человеческое, обо что разбиваются все его ухищрения их погубить. Открою тайну – это «глубоко интеллектуальная мысль», и без неё немыслим «Фауст» Гёте и Гуно. Карапетян напрасно отбрасывает её. Ведь Маргарита отказывается от бегства с Фаустом именно из-за угрызений совести. И именно её страдания, её раскаяние явились источником её спасения.

Правда, теперь подобные движения души вызывают усмешку. «Сатана здесь правит бал». Таково решение всего спектакля, такова и финальная сцена: поётся одно («Спасена!»), а показано совсем другое – торжество Мефистофиля и осуждение ничтожного Фауста.

Мне скажут, что так оно и бывает в жизни. Да, может быть, в жизни так и бывает, но на сцене так быть не должно. И мне очень жаль, что такая роскошная в музыкальном и сценическом отношении постановка, как «Фауст» ЛНО заражена этим мефистофелевским духом.

Аик Карапетян обещал нам готическую сказку. Воспользуюсь его же меркой. Помните, как сказал о Волан-де-Морте владелец магазина волшебных палочек мистер Олливандер: «Он сотворил много великих дел – да, ужасных, но все же великих». Так вот, Карапетян поставил ужасный спектакль – да, великий, но ужасный.

Фото: Agnese Zeltiņa,
www.opera.lv

FMS

Воин

Трибуна

Русский союз Латвии: правительство Кучинскиса возобновило войну против русских Латвии. (BaltNews.lv, 11.08.2017.)
далее

«Русская вошь» Шноре: русофобы в Латвии действуют под прикрытием спецслужб. (Александр МАЛНАЧ, портал «Ритм Евразии», 12.07.2017)
далее

Ректор ГИТИСа Григорий Заславский о жадинах, хвастунах и дураках. (Александр МАЛНАЧ)
далее

Вышла книга «Невидимая крепость русской общественной самоорганизации»
далее

Подводя некоторые итоги (Татьяна Фаворская).
далее

«Русским Латвии стеклянный потолок не дает достучаться до небес» ( Андрей Солопенко, портал RuBaltic.Ru, 24.02.2017.)
далее

Кто угрожает безопасности Латвии? Мнения русских и латышей. (Андрей Солопенко, BaltNews, 21.02.2017)
далее

Русские вопросы есть кому поднять. (Николай Кабанов, газета "Вести Сегодня", 18.01.2017.)
далее

Отчетно-выборная конференция Русского общества в Латвии
далее

В Риге создается «Родительский клуб», при Русском Обществе в Латвии.
далее