728 x 90

«Дело купцов Мухиных». Часть 2.

img

   Юлия АЛЕКСАНДРОВА, Вести сегодня 11 мая 2006 10:10     Роковой для России 1937 год стал для скульптора Веры Мухиной годом ее профессионального триумфа. Ее монумент «Рабочий и колхозница» произвел фурор на Всемирной выставке в Париже. 

    «Отечеству и свободе» 

    — Еще до официального открытия выставки, когда в павильоне только начали устанавливать «Рабочего и колхозницу», начался ажиотаж, — рассказал историк Олег Пухляк. — Рядом с советской скульптурой монтировали германский монумент, символизирующий мощь Третьего рейха, — стела с огромным орлом и свастикой. И вдруг немцы обнаружили, что советский монумент выше! Они тут же начали наращивать своего орла! Так что скульптура Мухиной поразила современников не только размерами и идеей нового человека, но и стала символом антифашизма. Ее сразу же стали воспроизводить на плакатах, открытках, испанских марках.

    Именно после выставки в Париже Вера Игнатьевна с пятнадцатилетним сыном Всеволодом заехала в Ригу, где 90–летний управляющий имуществом А. И. Пивоваров показал все фамильные владения и начал их переофомление на сына скульптора! Ни о каком отказе от наследства не было и речи! Тому подтверждение — письмо Всеволода Замкова Виктору Грецову от декабря 1992 года. Если скульптор и отказалась от наследства, то позже. Следующий приезд Мухиной на родину состоялся в 1945 году. Мухину отправили сюда налаживать связи с латвийской интеллигенцией. Поскольку Вера Игнатьевна была хорошо знакома с многими латышскими художниками и высоко ценила латышскую монументальную живопись, те пригласили ее в качестве эксперта для художественной оценки памятника Свободы, который тогда решили снести как символ фашизма. Вопреки мнению партийных функционеров Мухина на заседании выступила в защиту памятника, назвав его выдающимся произведением искусства, пояснив, что свастика — это не наследие Германии, а старинный знак, входивший в герб Латвии еще до 1933 гоа. Памятник был спасен. Говорят, что Вилис Лацис, который присутствовал на том самом заседании, став вскоре главой латвийского правительства, предложил Вере Мухиной дачу в Юрмале — в знак благодарности от латвийского народа. Вера Игнатьевна отказалась…

    — В этой связи можно вспомнить другой случай, решивший судьбу рижского Кафедрального собора, — говорит Олег Пухляк. — В начале 60–х в Ригу приехала министр культуры Фурцева, которая, выйдя из здания Совета министров, вдруг воскликнула: "А зачем это у вас напротив церковь стоит?" Не понадобилось ни специальных приказов, ни заседаний — латвийские власти тут же постановили превратить храм в планетарий!

    Смерть на Канарах.

    В 1989 году — к столетию скульптора — была открыта мемориальная комната на ул. Тургенева, 23/25. Кабинет доктора инженерных наук Виктора Грецова, работавшего в правлении железной дороги, в советское время находился в мухинском доме. Так Виктор Иванович заинтересовался историей здания и его хозяевами. Правда, в большом доме для экспозиции отвели не комнату Веры Игнатьевны, выходившую окнами во двор, к могучему каштану, а бывшую привратицкую. Виктор Грецов показывает то самое письмо Всеволода Замкова от 1992 года, в котором он поднимает вопрос о возвращении имущества, обещает часть средств направить на содержание музея и просит В. Грецова быть в Риге его представителем по «мухинскому делу». Однако никаких не то то средств, но даже экспоната для музея от наследников Веры Мухиной так и не поступило. Я удивленно переспрашиваю: неужели ни одного письма или фотографии из семейного архива родственники не прислали?

    — Ничего! — разводит руками Виктор Грецов. — В 1989 году меня пригласили в Москву, где в Колонном зале Доме Союзов праздновалось 100–летие Веры Мухиной. Там меня познакомили с внучкой Веры Игнатьевны и ее сыном, который решал все вопросы с рижской собственностью. Тогда и началась наша переписка. Всеволод Иванович был заинтересован в том, чтобы на родине его матери действовал музей. Если бы не его внезапная смерть, все было бы иначе! Мне известно, что в судебном порядке часть имущества он вернул, в том числе кирпичные амбары на Центральном рынке, где сейчас торговые центры. Однако буквально сразу после получения наследства он поехал со второй женой на Канарские острова и утонул, купаясь в море. Ему было около 90 лет. Сейчас имуществом вроде бы управляет сестра второй жены, которая живет в Риге. Дела музея ее не заинтересовали — от личной беседы со мной она вообще отказалась и отослала к адвокатам. На этом все контакты и прекратились. Знаю только, что возвращать остальное имущество, в том числе и дом на ул. Тургеневской, наследники не собирались.

    Для Виктора Грецова такое равнодушие со стороны родственников было сильным ударом. А ведь только они могли спасти дом Мухиной, восстановив сво права на него и участок земли, где он построен! Совершенно непонятным было поведение наследников — ведь недвижимость находится в самом центре Риги. Однако причина такого поведения стала ясна, когда, открыв «Список улиц и земельных участков Риги за 1939 год», я обнаружила домовладелицу Мухину. Правда, Марию Мухину — родную сестру скульптора. Только на улицах Московского форштадта близ Никольской церкви мне сразу удалось найти ее дом на ул. Дзирнаву, 116, и тот самый дом на улице Тургенева, 23/25! Эта запись опровергает факт о конфискации всех «мухинских миллионов» в 1938 году и доказывает, что дом, где родились обе сестры, скорее всего, был национализирован советской властью. Тем более что Мария, выйдя замуж за иностранца, после Октябрьской революции обосновалась в Будапеште. Детей у нее не было.

    Судьба дома под угрозой.

    — В настоящее время дом на Тургеневской практически опустел, и мы обеспокоены тем, что железная дорога либо снесет его, либо продаст, — говорит президент РОвЛ Татьяна Фаворская. — Я считаю, что дом Мухиных необходимо сохранить и сделать его музеем. Во–первых, из уважения к памяти людей, которые так много сделали для города. За свои заслуги они были удостоены звания потомственных почетных граждан Риги. Во–вторых, из признательности к памяти Веры Мухиной, благодаря которой сохранилась главная святыня Латвии — памятник Свободы.

    — В–третьих, чтобы сохранить уникальный памятник истории — дом русского купечества ХIХ века! — добавляет Олег Пухляк. — Когда русские общества имели помещение во Дворце Петра, у нас была площадка для организации всевозможных мероприятий. Помню, как организовывали выставку Кузнецовского фарфора. Кинули клич: «Люди! есите кто что имеет!» И люди принесли: кто чашку, кто блюдце, кто брошку. Смех смехом, но тогда удалось набрать около сотни бюстов Тургенева, Пушкина, Толстого! Их ведь тоже делали на Кузнецовской фабрике. Исчез Дворец Петра — исчез памятник истории, и не стало места, где мы могли бы собраться. Так и здесь. Снесут дом, сделают автостоянку — и не будет памятника.

    Кстати, дом Мухиных на Тургенева, 23/25, почему–то не является памятником архитектуры. В отличие, например, от множества деревянных домов Московского форштадта. Татьяна Фаворская, Олег Пухляк и Виктор Грецов считают, что зданию необходимо присвоить статус памятника культуры. Русские общества уже имеют договоренность с рядом частных лиц о выделении средств на ремонт и содержание мухинского дома. Недавно Татьяна Фаворская отправила открытое письмо в Рижскую думу. Его подписаи представители многих русских организаций. Фонд Веры Мухиной тоже отправил аналогичную просьбу, которая будет рассматриваться комиссией по охране памятников архитектуры и истории. Хочется верить, что современные рижане — люди, почитающие традиции и память предков. Жемчужиной Балтики наша красавица Рига стала в том числе и благодаря купцам Мухиным.

    Эта страница распечатана с портала DELFI     Адрес http://rus.delfi.lv/archive/index.php?id=14402851