728 x 90

«Какие же мы оккупанты?» Русские жили в Латвии задолго до латвийского государства.

img

Почему русские Латвии ходят на 9 мая к памятнику Освободителям и почему хотят обучения для своих детей на русском языке? Кем ощущают себя русские, которые родились на исходе существования СССР и всю свою жизнь прожили в Латвии? Об этом аналитический портал RuBaltic.Ru поговорил с русской рижанкой Ольгой Гогиной-Миролюбовой, чье эмоциональное письмо своим латышским сверстникам на странице в Facebook получило мощный резонанс в Латвии.

Ольга, на своей странице в Facebook Вы написали обращение к Вашим латышским сверстникам о том, кто такие латвийские русские и почему они ежегодно отмечают 9 мая. Скажите, пожалуйста, почему Вы решили пойти на этот шаг?

Две вещи. Первая — это опубликованное интервью латышской журналистки Инги Сприньге, в котором она указала, что не может найти молодых русских людей, не связанных с политическими партиями, чтобы обсудить с ними общественные проблемы. Я как раз одна из таких людей — русская рижанка, родившаяся в середине восьмидесятых, натурализованная гражданка Латвии, решившаяся показать, что такие люди есть.

Второй момент связан с тем, что я читала комментарии со стороны латышей по поводу присутствия людей у памятника Освободителям 9 мая. От многих комментариев я ужаснулась, увидев там столько ненависти и непонимания, что решила объяснить свою позицию. Я написала, что для меня значит этот день и что я пошла туда по зову своего сердца, вспомнить своих предков и возложить цветы в память о них. Это историческая память моей семьи. Мои прадеды воевали, остановили нацизм, и я их за это ценю. 

Для меня нацизм — это плохо, и я понимаю, что не будь этой Победы, меня бы просто не было на этой земле. Также я считаю, что об этом нужно рассказывать своим детям, чтобы они потом рассказали своим и так далее. Моей дочери три года, и я ей рассказываю, что ее прапрадеды воевали за свою Родину, которую им пришлось защищать. В этом году я привела ее к памятнику Освободителям. 

Как Вы думаете, получилось ли это сделать, ведь, судя по комментариям под Вашим постом, большинство латышей понимают этот день совсем не так?

Комментарии разные, причем следует отметить, что помимо публичных комментариев я получаю много личных сообщений, в которых латыши выражают солидарность с моей точкой зрения. Огорчает, что многие боятся высказать свое мнение публично. 

Так сложилось, что для русских Латвии 9 мая стало таким знаковым днем, объединившим в себе как собственно День Победы, так и в каком-то смысле день «буйства русского духа». И, на мой взгляд, негатив вызывает не день окончания войны, а именно это «буйство русского духа». В сознании некоторой части латышей латвийский русский тождествен советскому или гражданину Российской Федерации, хотя замечу, что так считает и часть русских Латвии. Но для меня это не так.

Я русская по духу и по культуре, не ощущаю себя частью диаспоры, я гражданка Латвии русского происхождения. Думаю, что вот эту мою мысль до какой-то части латышей смогла донести, или, во всяком случае, надеюсь, что они меня услышали.

Также Вы пытались объяснить латышской части общества свою позицию по поводу важности обучения на своем родном языке, в данном случае русском. Удалось ли найти понимание по этому вопросу?

В части латышского общества искусственно формируется миф, что Латвия только для латышей, то есть для одной нации, чего я не приемлю. 

Какие же мы оккупанты?  Предки моей дочери — староверы, те, кто проживали на территории Латгалии еще задолго до появления Латвии как государства.

Первую Латвийскую Республику строили все жители — латыши, русские, евреи, немцы, поляки и другие народы; были школы, СМИ, театры и прочее на разных языках. Когда говорю об этом людям, некоторые начинают задумываться. Хотя отмечу, что только некоторые, не все.

Второй момент: часто подменяются понятия «учить латышский язык» и «учиться на латышском языке» — это совершенно разные вещи. Чтобы знать язык и им владеть, не обязательно на нем учиться. И я тому подтверждение — училась в русской школе, на русском языке, а в университете — на латышском, и особых проблем не ощущала. 

Поэтому мне неочевидно, зачем все образование переводить на латышский язык. Кто-то мои аргументы воспринимал, а кто-то продолжал твердить, что должны быть «одна страна, один язык, одна нация». 

Нет ли у латвийских русских, которые уже родились в независимой Латвии или всю свою сознательную жизнь в ней прожили, какого-то разочарования в государстве или обиды на него, когда они слушают подобные утверждения?

Десять лет назад совместно с моими друзьями проводили исследование для Европейской комиссии по проблемам русской молодежи в Латвии, Литве и Эстонии. Оно позволило нам выделить несколько групп. В одной ассоциируют себя с Латвией и связывают с ней свое будущее, владеют языками и при этом ощущают себя русскими. 

Во второй группе считают, что Латвийское государство их не признает и не принимает, и тянутся к России. А третья группа готова к ассимиляции.

В своих выводах мы тогда написали, что если политика не изменится, то будут происходить маргинализация и радикализация. Сейчас, мне кажется, мы наблюдаем этот процесс. Выросли ассимиляционные настроения, на что, думаю, повлияло введение билингвального образования. Также увеличилась прослойка стремящихся показать связь с Россией, тех, кто не согласен с политикой облатышивания русских школ.

Сказать, что это обида или разочарование? Не знаю. У меня никакой обиды на Латвию нет. Я гражданка, выучилась, и я могу заявить, что я патриотка Латвии, это моя Родина, и я желаю ей процветания. Но я не согласна с такой политикой интеграции, не согласна, что Латвия только для латышей.

Латышский народ тоже считает, что Латвия его Родина, и говорит о своем патриотизме. Но только под патриотизмом понимается в том числе и «Латвия для латышей». А что для Вас значит «патриот Латвии»?

Поделюсь примером из жизни. После окончания учебы в Латвийском университете продолжила обучение в Израиле, Сербии, Швеции и Германии. У меня были предложения остаться жить и работать за границей, но я их отвергла, так как связывала свое будущее только с Латвией.  Это моя страна, здесь мой дом, и я хочу развивать и поднимать именно ее, а не какое-то другое государство. Вот это — мое понимание патриотизма.

Ничего плохого не хочу сказать о тех, кто по экономическим причинам был вынужден уехать из Латвии или поехал повышать квалификацию. Я тоже много где была и жила долгое время, но всегда понимала, что обязательно вернусь в Латвию.

В таком случае, как Вы думаете, есть ли возможность изменить сложившуюся ситуацию, можно ли найти взаимопонимание с латышами по вот этим болезненным вопросам?

Думаю, что это возможно, когда изменится идеология. Должны появиться новые люди с другими взглядами. Может быть, это будут те, кто сейчас находится в эмиграции и вернется в Латвию.  Ведь те, кто пожили в других странах, увидели, что мир больше и не ограничен только одной Латвией, и поняли, что можно быть британцем, французом, немцем, с разным цветом кожи, местом рождения и этническими предками.

В Латвии на самом деле уже существует политическая нация, ее надо укреплять. Пока же, на мой взгляд, в латышском обществе доминирует страх потерять свой язык, поэтому в нем так болезненно относятся ко всем попыткам сохранения русских школ. При этом, мне кажется, я понимаю латышей. Помню, в Германии я шла по улице, был какой-то фестиваль и стоял мужчина в военной каске и что-то говорил в мегафон на немецком языке. И меня охватил бессознательный, непонятно откуда взявшийся ужас. Думаю, что и латыши испытывают что-то подобное.

Хотя понятно, что этот страх явно иррационален, потому что обучение на русском языке и использование этого языка никак не угрожают латышскому языку. Обучение — это один процесс, и более высоких результатов дети достигают, обучаясь именно на родном языке. В свою очередь, изучение языка — это другой процесс. Латышский язык, когда живешь в Латвии, знать надо, и учеба на родном языке не исключает владения латышским языком на уровне родного. 

Конечно, я прекрасно понимаю, что с той и с другой стороны есть и такие, кто считает, что никакого диалога не нужно, ничего не получится. Убеждена, что если мы не будем разговаривать, то нас ожидает двухобщинное государство.

Я за третий путь — за диалог, за разговор на равных. Часть латышей меня услышала, правда, печально, что побоялась заявить об этом открыто. Если таких людей станет больше, то и взаимопонимание найти сумеем. Я свой шаг сделала, надеюсь, что за мной последуют и другие, и у нас получится.

Оригинал статьи

Фото: О.Гогиной

Ссылки

Трибуна

Архив