728 x 90

Владимир Бузаев: «Обучение на родном языке важный вопрос практически для всей русскоязычной общины Латвии»

img

Первая русская школа на территории современной Латвии была открыта в Риге в 1789 году, тем самым русское образование здесь насчитывает более 230 лет. Правда, после распада СССР оно начало неумолимо сокращаться и скоро его может не остаться вообще. В чём причина подобных тенденций и есть ли шанс сохранить русскую школу в Латвии, порталу Русского общества в Латвии рассказал правозащитник и депутат Рижской думы от партии Русский союз Латвии Владимир Бузаев.

  • Владимир Викторович, на момент распада СССР в 1991 году в Латвии насчитывалось 219 средних школ с русским языком обучения, тогда как сейчас их осталось меньше ста. На Ваш взгляд, как так получилось, что за 30 лет произошло такое драматическое сокращение русских школ и соответственно уменьшение учеников в них?

Долгое время я занимался такого рода исследованиями, отслеживая динамику сокращения русских школ и количества учеников в них, но в 2016 году прекратил это занятие, ввиду того что пришлось переключиться на другие дела – составлять иски в Европейский суд по правам человека по защите права обучаться на родном языке для русских школьников в Латвии. Однако данные до 2016 года обобщены в моей книге и насколько я помню, на 1991 год наблюдалась следующая картина – всё было абсолютно пропорционально по распределению учеников в латышских и русских школах.

Пропорция учащихся была примерно 52:48 и в целом совпадала с пропорцией латышей и русскоязычных жителей, проживающих в стране, в том числе и среди лиц школьного возраста – тогда, в отличие от дня сегодняшнего эти пропорции среди детей и взрослых были одинаковыми. То есть каждая этнолингвистическая группа в основном ходила в свои школы, и эта тенденция продолжалась все последующие 30 лет, несмотря на произошедшие за это время драматические демографические изменения, которые для латышской и русской общины происходили совсем по-разному. К 2018 году при пропорции во всем населении 62:38, среди детей школьного возраста она составляла 72:28, и ровно 28% школьников выбрали для обучения программы нацменьшинств.

Количество латышских детей в школах росло примерно до конца прошлого века. Это был мощный демографический толчок, вызванный мероприятиями советского правительства в начале 80-ых годов по повышению рождаемости. Что же касается русских, то её перекрыла другая тенденция – массовая эмиграция русскоязычных семей из Латвии в 90-ые годы. И соответственно число учащихся в русских школах сразу после 1991 года начало уменьшаться, а латышские школы были переполнены.

Правда, этой тенденции хватило лишь до начала 2000-ых годов, а потом пошла тенденция массовой депопуляции и в латышской среде, что привело к сокращению и общего числа учащихся. При этом Латвия после 1991 года школ не строила и подавляющее большинство школьных зданий — это наследие советской власти, а некоторые даже Российской империи. Так что число школ стало избыточным, и часть школьных зданий была передана частным лицам и стали использоваться для других нужд.

Ещё возникла другая тенденция, характерная для угнетаемого нацменьшинства, от которого государство хочет избавиться. Число русских школ в процентном соотношении сокращалось гораздо быстрее, чем латышских, и более того – даже быстрее, чем этого требовала бедственная демографическая ситуация в русской среде. Где-то к 2010 году вышло так, что у русских число учащихся в каждом уцелевшем школьном здании стало расти, а в латышских школах оно так и продолжало падать. Соответственно, начался процесс закрытия и этих условно «нерентабельных» школ.

  • Скажите, а какие изменения в законодательстве привели к тому, что за 30 лет русского образования в средних школах уже не осталось?

Предыдущий вариант закона об образовании был принят уже Латвийской Республикой, но ещё до августовского путча 1991 года. Соответственно тогда русским избирателям ещё надо было показывать, какие они нужные и востребованные. Поэтому закон был совершенно демократичным и предусматривал сохранение образования на русском языке бесконечно долго. Однако после того, как необходимость апеллировать к русскому избирателю отпала, в законе появилось множество поправок.

Против обязательного экзамена по латышскому языку никто и не возражал. Русские положительно восприняли необходимость знания языка большинства населения и даже радовались, что школа наконец-то их детей нормально ему научит. Потом ликвидировали русские потоки в государственных вузах, а с 1995 года как минимум два предмета в основных школах нацменьшинств было предписано преподавать на латышском языке и как минимум три – в средних.

Когда в Литве уже в XXI веке предложили ввести тоже самое — это вызвало бурное недовольство главным образом польского населения страны. Они устраивали массовые протесты, посол Польши был отозван из Вильнюса в Варшаву для консультаций. Тем не менее литовское правительство поправки ввело, а у нас они появились на 10 лет раньше и не вызвали никакого сопротивления. Настолько русская община была тогда деморализована. Благо эти предметы школа выбирала добровольно и в большинстве своём ограничилась физкультурой, трудом или другими не особо важными предметами.

В 1998 году парламент принял ныне действующий закон об образовании, в последний момент, еще старым составом но уже после выборов установив, что с 1 сентября 2004 года образование во всех средних школах должно осуществляться только на латышском языке. Правда, процесс этот занял куда больше времени и реально все средние школы перешли полностью на латышский язык обучения лишь в прошлом году. А по мере приближения 2004 года правительство обнаружило, что не может обеспечить этот переход.

Нет ни преподавателей, ни учебников, да и не было понятно как русские могут учиться на другом языке, с учётом того, что попыток улучшить собственно преподавание латышского языка не предпринималось. Нехватка учителей латышского языка на протяжении нескольких десятков лет была характерна для практически всех русских школ и уступала только лишь проблеме нехватки учителей математики, которая уже давно переведена на латышский язык. Кстати, экзамен по математике обязательный, его сдают все выпускники и если раньше русские школы решительно превосходили латышские в оценках по математике, то после того, как этот предмет был переведён на латышский язык, школы просто поменялись местами. Вот такой эффектный результат заботы о русских детях со стороны государства.

Однако вернёмся к истории вопроса. В 2003 году, ровно за год до установленного законом перехода, правительство воспользовалось имеющейся у него тогда законодательной возможностью – приняло правила, имеющие силу закона, что не менее 60% учебных часов в средней школе должны быть на латышском. Потом эти правила ушли на утверждение в парламент, правящие депутаты попытались испортить и это не слишком приятное правительственное предложение и ко второму чтению законопроект предусматривал уже пропорцию 90:10.

Правда, после того как мы запустили механизм школьных демонстраций – организовали массовые протесты и Штаб защиты русских школ, парламент в третьем чтении в феврале 2004 года, решил вернуться к пропорции 60:40 и обучение на русском языке, пусть и урезанное, удалось всё же сохранить. Данная ситуация продержалась до 2018 года, когда Сейм принял очередные поправки, по которым с прошлого года, обучение в средних школах, публичных и частных, осуществляется только на латышском языке.

Причины же таких действий ясны до предела – борьба с самим существованием инородцев в Латвии. Их можно терпеть, но не как равноправных соотечественников, а лишь как низший обслуживающий класс и именно это и является единственной причиной гонения на образование на русском языке. Несмотря на декларируемую заботу правящих партий о конкурентоспособности русских детей и сплочении общества, результаты перевода русских школ на латышский язык ведут лишь к снижению уровня знаний и накоплению ненависти.

  • Вы упоминали о массовых протестах в 2004 году, в результате чего был принят вариант 60:40. Скажите, а почему столь массовых протестов не было в 2018 году, может быть обучение на русском языке уже не стало настолько важным вопросом, и нынешние русские школьники успешно освоили латышский язык и вполне могут учиться на нём?

Изучение языка и обучение на нём — это принципиально разные вещи. Обучение на родном языке является основой развития личности ребенка, и, как показывают исследования ООН, способствует в том числе и лучшему освоению государственного языка. То есть те школьники, у которых развиваются интеллект и способности они естественно их применяют их и для изучения латышского языка. Развитие личности в соответствие с конвенцией ООН о правах ребёнка, которая является обязательной для Латвии, это первая цель образования, а все остальные — как та же интеграция меньшинства в общину большинства — вспомогательные.

И я бы не сказал, что в 2018 году протесты не были массовыми. Я отчётливо помню первое родительское собрание, которое организовала партия Русский союз Латвии. Оно происходило в громадном зале, вместимостью тысяча человек и все места были заполнены. Однако потом против некоторых участников этого собрания завели десяток уголовных процессов. И эти процессы, для троих человек сопровождавшиеся арестами, а для остальных — обысками дома и на работе. Процессы продолжались два года и только тогда были прекращены за отсутствием состава преступления. То есть давили совершенно чётко с применением государственного механизма, и это, разумеется, действует на значительную часть населения, которое начинает понимать, насколько можно открыто выражать своё негативное отношение к тому, что нам навязывает государство.

Хотя и десять тысяч человек 1 мая 2018 года мы вывели на центральную улицу Риги. Так что и такие протесты были. Однако кроме этих зримых акций, существуют ещё и опросы общественного мнения, из которых явствует, что для 88% русскоговорящих латвийцев важно получение образования на родном языке. Поэтому нельзя говорить, что обучение на русском языке не важно. Наоборот, это очень важный вопрос практически для всей русскоязычной общины Латвии.

  • В самом начале интервью Вы говорили о исках в ЕСПЧ по поводу сохранения этого образования, скажите, насколько действенны эти юридические методы в латвийских и европейских судах?

Так как латвийской власти делать то, что она с нами делает, является первостепенной задачей, то понятно, что ветви власти, которые находятся здесь внутри, как Конституционный суд, всегда найдут аргументы, чтобы обосновать правильность действий. Что же касается судебных и международных правозащитных институций вне пределов Латвии, то, конечно, аргументы латвийского правительства воспринимаются там с большим скепсисом. В мире имеется много примеров давления на меньшинства и для того, чтобы этого не допустить, написаны различные международные конвенции, причем большинство из них ратифицировала и Латвия.

Хотя, конечно, и в международных делах существует своя конъюнктура, особенно после 24 февраля сего года. И Европа, и Европейский суд по правам человека сейчас колеблются, то ли остаться на платформе прав человека, выработанных в результате победы над фашизмом, то ли вернуться к тому, что было до того, как фашизм был побеждён и пользоваться всеми методами давления на «не арийцев».

В этих условиях и был сделан последний шаг правительства, которое решило, что теперь в отношении русских школ им всё можно и вынесло не до конца рассмотренный пока парламентом законопроект о ликвидации русского образования везде – в основных школах и детских садах уже с 1 сентября 2023 года. Интересно, что внезапно победный ход этого законопроекта стал тормозиться, что кажется совершенно невероятным, если исходить только лишь из соотношения сил внутри Сейма.

Особенно это проявилось на последней июльской парламентской комиссии по образованию, она должна была быстро отвергнуть все поправки оппозиционных депутатов и передать законопроект ко второму чтению. Но в действительности вдруг объявились поправки некоторых депутатов правящей коалиции, которые предложили, что надо же всё же что-то делать, иначе всё приведёт к тому, что обучение в русских школах попросту развалится, а значит нужно принять какие-то щадящие для учеников меры.

Они там предлагали много чего, но в итоге их можно свести к тому, что на русском языке с учениками общаться можно, но в индивидуальном порядке и за закрытыми дверями. Это всё пообсуждали, а потом прервали обсуждение на месяц, в итоге не приняв никакого решения. Министр образования Муйжниеце, понимая, что она просто не успеет подготовить на основании пока не принятого закона необходимые нормативные акты, потребовала немедленного продолжения заседания. Но правящая коалиция ее не поддержала, и законопроект пока завис.

Уверен, что в этом есть и моя заслуга. Как сопредседатель Латвийского комитета по правам человека я перевёл этот законопроект на английский язык и разослал его всем правозащитным инстанциям, которые давали Латвии рекомендации по поводу предыдущего этапа «Реформы 2018». Причём почти все эти рекомендации сводились к тому, что подобное недопустимо, «Реформу 2018» надо отменить и вернуться к предыдущему этапу – пропорции 60:40 в средних школах.

Всё это было разослано, но пока официально известно, что лишь Комиссар по правам человека ОБСЕ написал Латвии, что он по этому поводу думает. Хотя, может, были и другие письма, о которых мы не знаем, но знает правительство. Возможно, поэтому оно и заколебалось. Кроме того, было и общественное обсуждение законопроекта до его внесения в Сейм. В нём приняли участие четыре тысячи человек, чего никогда не было раньше, и практически все высказались против, что тоже сыграло свою роль.

Плюс ещё идут процессы по поводу «Реформы 2018» в ЕСПЧ и Комитете по правам человека ООН, которые ещё не закончены, и еще больше закрутить гайки – это прямой вызов этим почтенным и влиятельным институциям, которые могут для начала применить к Латвии процедуру временного урегулирования, т.е. потребовать заморозить все меры, ухудшающие ситуацию. Нам бы дождаться изменения геополитической ситуации, в которой будут куда более объективно рассматриваться наши образовательные проблемы.

18 августа 2022 г. комиссия Сейма по образованию, науке и культуре закончила рассмотрение двух связанных между собой законопроектов – Об образовании и О всеобщем образовании. Этот пакет предусматривает полный перевод на латышский язык образования в детских садиках и в основной школе (по 9-ый) класс. Общий итог рассмотрения – все хорошее отклонено, все плохое осталось неизменным, и 9 голосами против одного оба законопроекта переданы на второе чтение в Сейм, которое будет, предположительно 8 сентября. Комиссия с понедельника по четверг заседала 5 раз, в общей сложности 10 часов.

А 8-го сентября 2022 г. Сейм во втором чтении утвердил поправки к Закону "Об образовании" и "О всеобщем образовании", которые предполагают полный перевод образования на латышский язык обучения в течение трех лет. Поправки должны еще пройти окончательное чтение.

Фото:

1 — Владимир Викторович Бузаев.

2 — Министерство образования и науки ЛР.

3 — Кабинет министров ЛР.

4 — Сейм ЛР